Видео о том, как меняется общество на фоне кризисов, автоматизации и перехода к экономике знаний. Автор обсуждает пять ключевых вызовов будущего: потерю доступа к средствам жизнеобеспечения, интеллектуальные монополии, необходимость самообеспечения и самоорганизации, а также новые формы кооперации и управления. В ответ предлагаются практики самоуправления, опенсорс, коллективные протоколы принятия решений и модели, ведущие к ноопереходу и более свободному производству.
Добрый вечер, дорогие кооператоры, безопасники и все остальные гости конференции.
У меня будет немного странный доклад. Так получилось, что я не буду делиться личным опытом, а скорее расскажу, почему, несмотря на то что у каждого есть свои причины заниматься тем, чем вы занимаетесь, жизнь вас сюда сегодня привела и вы здесь встретились.
Начнём, наверное, с рисков. Вы чувствуете, как сгущаются тучи и как в воздухе есть напряжение, чувство опасности. К миру приближается идеальный шторм, и нас будто качает на волнах: от пандемии к экономическому кризису, от экологической катастрофы к демографической яме, от масштабных сбоев инфраструктуры к мировой войне.
Но одновременно мы видим небывалые успехи в робототехнике, достижения в нейросетях и машинном обучении, ежедневные прорывы в медицине и биотехнологиях, вообще экспоненциальный рост космических запусков. То есть явно назрели какие-то фундаментальные изменения, но, как путники, которые взбираются ещё только на перевал, мы даже не можем себе представить, какой вид откроется, когда мы достигнем его верхней точки. И готовы ли мы вообще к тому, что нас там ждёт.
Я не собираюсь сегодня вас пугать ужасами или вдохновлять надеждами. Мой доклад будет построен следующим образом: я скажу пару слов о том, где мы находимся сегодня, о том будущем, в которое мы движемся и собираемся попасть, о тех угрозах, рисках и препятствиях, которые нам необходимо преодолеть, чтобы туда добраться. Но основное содержание будет посвящено тому, чем уже сегодня нужно заниматься, чтобы встретить эти риски во всеоружии.
Начнём с текущего момента. Понять его достаточно просто: нужно посмотреть на обычного человека. Всё, что ему нужно, он не может произвести сам: он не умеет это делать или ему нечем. Он нанимает других людей или покупает то, что произведено другими. Для этого он учится делать что-то на достаточно хорошем уровне, чтобы это было востребовано другими, получает профессию, выходит на рынок труда и сосредотачивается на какой-то одной деятельности. При этом он перестаёт производить всё остальное и начинает это покупать. Ради покупки товаров и услуг он работает.
У нас есть предприниматели, которые организуют производство того, ради чего люди, собственно, хотят работать, причём работать больше, чем необходимо для производства этих продуктов. Потому что предприниматель хочет прибыли. И он ищет, что ещё нужного людям сейчас не производится или что можно производить новым способом, с меньшими затратами. Этот дополнительный труд уходит на производство мощностей. Прибыль реинвестируется, экономика растёт и развивается.
Когда эти роли соединяются в одном человеке, мы говорим, что это самозанятый или индивидуальный предприниматель. Если они распределяются между участниками коллектива как-то равномерно, то это ближе к кооперации.
Работники объединяются в иерархии и разделяются либо по уровню компетенции, когда разные сотрудники решают задачи разного масштаба, либо по владению активами, делясь на владельцев и наёмных работников, либо через делегирование политических полномочий. Всё, что сейчас нас обычно волнует, вращается именно в этом понятийном поле: работа, зарплата, карьерный рост, образование, рентабельность, инновации, импортозамещение, рабочая сила — всё, что хотите.
Теперь давайте заглянем немного в будущее, которое кто-то считает ещё очень далёким, а кто-то — уже близким, вот-вот за порогом. Но мы сейчас не будем вдаваться в детали того, что нам нужно, чтобы туда перейти, и какие кризисы и ресурсные ограничения нас там поджидают.
Однозначно мы сейчас понимаем, что так или иначе человек получит в помощники и нейросетевых агентов, и роботов, и гибкие автоматизированные производства, и очень многое изменится. Но человеку всё равно нужно будет удовлетворять свои потребности, поэтому человеческий труд никуда не пропадёт. Однако с такими помощниками основным продуктом непосредственной деятельности человека становятся идеи, программный код, чертежи — в общем, нематериальные продукты, для материализации которых уже не требуются затраты человеческого труда.
Всё, что человеку нужно, он производит, обращаясь к помощи роботов и агентов. И таким образом исчезает потребность в покупке чужого труда. В то же время человеку самому становится бессмысленно получать профессию, потому что его услуги тоже никем не будут востребованы. Производство для других сохраняется, но производство ради обмена с другими перестаёт иметь всяческий смысл, потому что то, что ты можешь произвести для других, они сами могут произвести для себя.
Предпринимательство как работа по организации производства того, ради чего люди будут работать, в общем-то уходит в историю и скорее превращается в визионерство и лидерство. А сама экономика из товарного стимулирования к труду через потребление приобретает новые формы распределения производственных мощностей, которые условно можно разбить на две части.
Первая часть — это технологии, исходные коды, знания, достояние культуры, то есть всё нематериальное богатство человечества, которое мы используем на всеобщей основе. Любой оттуда черпает в любом объёме, и каждый туда вкладывает что-то своё.
Вторая часть — это производство: дата-центры, вычислительные мощности, роботизированные фабрики, природные ресурсы. То есть материальные богатства. Они используются совместно на принципах равенства доступа и расширенной возобновимости.
Соответственно, властные иерархии разрушаются, потому что подчинение перестаёт иметь производительный смысл, и люди организуются на принципах добровольности и взаимной выгоды. Но в то же время социальные статусные системы в обществе тоже меняются: место власти или эксклюзивного употребления занимает социальное признание или общественная значимость.
Развитие происходит за счёт того, что каждый, создавая что-то новое для себя, делится этим со всеми. И, стоя на платформе достижений всего человечества, каждый новый шаг любой человек делает от имени всего человечества и для всего человечества.
Мне хочется спросить: способны ли мы к такому свободному существованию? Я верю, что способны, но готовы ли мы к нему? На мой взгляд, совершенно не готовы.
Новый мир порождает новые вопросы и новые вызовы. Я хочу разобрать пять основных вызовов и возможные ответы на них, а потом вместе с вами поискать тех, кто уже готовит для них решения.
Первый вызов будет заключаться в потере доступа к средствам жизнеобеспечения вместе с отстранением от товарного производства. Мир пройдёт через масштабное уничтожение рабочих мест. Хотя кто-то, конечно, считает, что это будет временно, кто-то надеется, что это будет окончательно, но так или иначе это произойдёт.
Второй вызов — интеллектуальные монополии на культурное достояние, на информационные ресурсы, на ключевые технологии. Человек будет отрезан от этого богатства человечества теми, кто хочет на нём заработать.
Третий вызов — сегрегация в доступе к производственным мощностям, к дата-центрам, к природным ресурсам.
Четвёртый вызов — разрушение привычного способа организации в виде иерархий, которое вытолкнет человека в необходимость свободно, добровольно и равноправно взаимодействовать с другими людьми. И к такому он, в общем-то, не привык.
И наконец, пятый вызов — потребность работать напрямую с глобальными системами огромной сложности: производственной, информационной, экологической, — понимание которых выходит далеко за рамки наших привычных способов мышления.
Что же мы можем сделать, чтобы встретить эти вызовы во всеоружии и к ним подготовиться?
Первый вызов связан с личным обеспечением. Если у вас нет работы, то нет денег. Если нет денег, нет спроса. Если нет спроса, нет прибыли. И если вам не по карману питаться в ресторанах или заказыва…
ть готовую еду из доставки, то вы готовите сами. А поднимите руки. Ну, вообще повышать уровень самообеспечения — это первый вызов, с которым мы так или иначе столкнёмся. И слава богу, мир сейчас предоставляет нам достаточно много интересных технологий для этого, облегчающих это дело.
А вот поднимите руки в зале, у кого есть дома стиральная машина. А, о’кей, посудомоечная. Так, а принтер. Угу. Кофеварка какая-нибудь, пароварка или рисоварка, мультиварка. Хлебопечка. Ага. Робот-пылесос. Домашний 3D-принтер. Ферма для выращивания зелени. О, отлично. Бытовой человекоподобный робот. Ну, пока дороговато, да, но на самом деле не обязательно всем владеть самому. Можно более экономно пользоваться сообща: «Ландромбаты не нужны богатым, но они очень помогают бедным. Но даже и богатые периодически заезжают на мойки самообслуживания автомобилей, чтобы сэкономить копейку или если они никому не доверяют свой автомобиль мыть».
А если вы хотите подготовиться к будущему, то нужно создавать открытые мастерские, в которых каждый может прийти и на оборудование произвести себе предметы быта или мебели, как это делает Ули. Вот. Или сегодня тоже у нас в зале есть представители этого направления. А можно создавать коворкинги. И даже огородничество — это, в общем-то, веками освещённая форма самообеспечения, всё ещё отказывается уходить в историю. Но есть и более новые модные формы, например, домашнее крафтовое пивоварение, весьма творческая деятельность. Это всё маленькие шаги по освобождению от зависимости от товарного производства.
И, как вы понимаете, самообеспечение отнюдь не означает атомизации и замыкания в себе, отделения от других людей. Наоборот, им гораздо эффективнее заниматься вместе. И поэтому мы видим появление городских коммун, где люди организуют совместный быт. Те, кто посмелее, думают об экопоселениях на природе, и у нас тоже на конференции, по-моему, присутствует как минимум парочка представителей, кто работает в этом направлении. Но если хочется попробовать этот формат отношений, то можно сходить в поход или съездить в какой-нибудь лесной лагерь. Там люди самообеспечиваются вместе своим трудом.
А в области культурного самообеспечения это кружки самообразования, пожалуйста, книжные клубы, любая самодеятельность. Научиться сейчас можно не только друг у друга, вполне можно учиться самому, даже не имея специального педагогического образования, при помощи интеллектуальных помощников, которые помогают нам сейчас не только учиться, но и писать код, и лечиться, и водить автомобили, и создавать музыку. И вообще огромное количество интеллектуальных ассистентов сегодня начинает закрывать всё больше и больше индивидуальных потребностей — от юриспруденции вплоть до психотерапии.
Но в этом есть не только возможности, но и угрозы. Ведь тот, кто владеет интеллектуальными ассистентами, контролирует ваш доступ к информации. А каким образом можно дать людям возможность свободно черпать вот из этого богатого источника всеобщего накопленного знания? Конечно, через библиотеки. Никто не сделал больше для распространения знаний, чем авторы Википедии, разработчики, которые выкладывают код на GitHub или Hugging Face, учёные, публикующиеся в архиве, и авторы Instructables, а эти люди уже разделяют результаты своего труда со всем человечеством. Свой вклад вносят и такие партизанские проекты, как Skyhub, Zliip, LIPGEN.
При этом всё касается не только программного обеспечения, но и может распространяться на чертежи, схемы. И, собственно, огромное направление в этой области развивается по всему миру: открытая робототехника и, шире, Open Manufacturing, соответственно, которая направлена на распространение знаний о производстве вещей для того, чтобы только материализация оставалась роботам. Но также возможны и другие формы борьбы за распространение информации, например, создание лицензий, которые препятствуют переводу общественного продукта в закрытый доступ. Можно сражаться против наступления копирайта юридически, можно на теоретическом поле, на идеологическом, даже на политическом.
И сегодня в эту борьбу вступают внезапно для себя и корпорации, которые нуждаются в открытых данных, например, для обучения моделей, как показало последнее дело, которое велось против OpenAI от Нью-Йоркера, и, соответственно, было проиграно. А даже на этом поле соревнуются государственные правовые системы. Например, у нас в России идея экранизации романа Ефремова была остановлена правообладателями, а в Беларуси срок исковой давности уже истёк. Но и ничто не сделало столько для распространения опенсорса, сколько, во-первых, конкуренция на поле нейросетей Китая, США и Европы. И ничто не сделалось столько для продвижения опенсорса в России, сколько импортозамещение в связи с санкциями.
К сожалению, битвы против копирайта проигрываются, как показывает дело против открытой библиотеки Internet Archive, куда ведут множество ссылок с Википедии. И, в общем-то, вся эта система открытой информации очень хрупкая и уязвимая, особенно в нашем мире товарного производства. Поэтому для её продвижения, защиты, для финансирования свободного производства создаются фонды, которые собирают средства на эту деятельность. Это тоже форма борьбы за свободу информации.
Но если в нематериальной области понятно, как достичь изобилия, то материальные ресурсы всегда ограничены, и их нужно очень эффективно использовать и внимательно распределять так, чтобы досталось каждому. С распределением материальных ресурсов новые формы рождаются преимущественно там, где плохо работает рынок. Например, в сфере недвижимости появилось движение он-сквотинга, фриквотинга, людей, которые находят неиспользуемые помещения и преобразуют их в социальные пространства. Ну, в продовольственной области есть, например, целое направление фриганства.
Но как социализировать такие активы, как фабрики, дата-центры, электростанции, природные ресурсы? Здесь можно создавать средства перераспределения материальных богатств в миниатюре. Например, шеринговые платформы, которые работают как на некоммерческой основе, так и на коммерческой основе, в общем-то, способствуют тому, чтобы перераспределять эти ресурсы и более полно утилизировать мощности, которые принадлежат своим участникам, от компьютерных мощностей до энергетических.
А если нельзя перераспределять, то можно устраивать либо обмен, либо перепродажу. Самое главное, чтобы ресурс уходил от того, кому он не нужен, и попадал к тому, кому он наиболее востребован в настоящий момент. И, как бы, в крайнем случае можно заниматься обменом информации о том, какие свободные ресурсы в принципе присутствуют и каким проектам они нужны, чтобы эти люди могли находить друг друга. Этим занимается множество сайтов, локаторов ресурсов, которые это дело подсвечивают. Опять же, авторы есть и у нас в зале тоже.
Но вершиной системы распределения материальных ресурсов выступают проекты виртуальных фабрик. Эта модель называется manufacturing as a service, и она позволяет забрать на себя всю деятельность по поиску организации производства изделия, начиная прямо от чертежа у заказчика. Интересна эта форма тем, что она представляет собой прообраз всеобщего доступа для любого человека к общественной системе производства на нетоварной основе. И этот кирпичик становится последним для того, чтобы сформировать целостное и законченное представление о производственной системе, в которой материальные ресурсы, как личные, так и те, которые находятся в коллективной собственности или общественные, распределяются и эффективно, и на принципах равенства.
А равенство в доступе к ресурсам, равенство в компетенциях, равенство в необходимости работы для самообеспечения означает, что властные иерархии будут разрушены. И что с этим делать человеку, который не способен договориться об управлении тем многоквартирным домом, в котором он живёт, вместе с другими жителями? Ну, выход один, конечно,
обращаться к уже наработанному опыту самоорганизации, самоуправления. Здесь мы говорим про что? Огромную историю применения таких протоколов, как социократия и его производные — холакратия, советократия, а также применение методик гибкого управления работами по Agile, то, что называется производным от Agile-манифеста.
Здесь же — изучение и проработка, и использование опыта производящих сообществ, таких как живые организации, живые сообщества по разработке свободного программного обеспечения и неформальные сообщества, куда люди объединяются на добровольной основе. Наконец, самой богатой практикой экономического взаимодействия на равноправной и добровольной основе выступает кооперативная деятельность, которой посвящена наша конференция, где работают организации, находящиеся во владении своих собственников.
Информационной смазкой этого процесса, придающей ему прозрачность, выступают такие системы социального взаимодействия, как Компас водяного, HR-система вроде «Пряников» или, в общем, 3D-коммуникации, которые мы с вами тоже на этой встрече пробуем.
Но никакое самоуправление не будет полноценным, если оно не строится на основе личностной зрелости тех людей, которые им занимаются. Для того чтобы выработать модель взаимодействия взрослых, достичь в своей жизни уровня самоавторства, нужны определённые развивающие условия, которые, в общем-то, достаточно сложно встретить в нашей обычной жизни. И, естественно, нам необходимо создавать пространство, где эти условия будут работать для взрослых, для развития взрослых, как, например, это делают скандинавские народные школы, которые воплощают философию билдинга.
Но, конечно, не только для взрослых. Нам нужны такие условия и для тех, из кого эти взрослые вырастают. Тут и макаренковская педагогика для подростков, и гуманистическая демократическая развивающая педагогика для детей. В общем, это всё то, что расцветает сейчас бурным цветом на большой, пока ещё даже в нашей стране, поляне под названием альтернативное образование.
Ведь сегодня каждый родитель понимает, что его ребёнку нужно будет иметь дело с новым, очень сложным миром и разбираться с очень сложными вещами. И проще не будет. То есть нам нужно становиться мудрее. А что делать для этого? Придётся задуматься о том, как мы мыслим.
И спрос на то, чтобы разобраться в собственном мышлении, сейчас проникает в массы. Это показывает большая популярность книг таких авторов, как Канеман и Ариэли, пишущих об устройстве индивидуального мышления. Мы накапливаем и получаем большое количество знаний об устройстве научного мышления. Растёт спрос на информацию о системном, творческом, прикладном мышлении. Создаются сообщества, которые, например, практикуют рациональное мышление. Появляются специализированные организации, которые прямо специализируются на прокачке сложного мышления. Расширяется школа-мастерская инженеров реальности, которая выросла из школы системного мышления Левенчука.
Ну и не стоит забывать такие классические формы мышления о мышлении, как изучение философии и современные подходы к развитию диалектического мышления. Всё в копилку.
Конечно, мы не ментаты, и даже если были бы таковыми, то прокачать наши биологические задатки мы можем только до определённого уровня. У нас есть ограничения. Безусловно, мозг — это масштабируемая архитектура, построенная на универсальном принципе кортикальных колонок, которая может масштабироваться горизонтально довольно далеко, и в какой-то момент мы научимся подключать туда дополнительные аппаратные мощности. Собственно, к этому будущему нас потихонечку подталкивают проекты вроде Neuralink.
Но пока наилучшим способом усиления своего мышления является, безусловно, аугментация, то есть усиление за счёт экзокортекса, каких-то внешних инструментов. Ну, как запоминать и быстро считать нам помогают ручка и калькулятор, да, но что нам поможет обрабатывать сложную информацию?
К такой задаче подошёл Никлас, когда придумал систему хранения связанных заметок под названием Zettelkasten, которую он воплотил в своё время в бумажном и деревянном виде, а разработчики Obsidian перенесли в программный.
Но настоящий прорыв в вопросах организации мышления, конечно, внёс Дуглас Энгельбарт, некоторые идеи которого были реализованы и воплощены в программном продукте NeuroCode, который, в общем-то, уже представляет собой не просто средство хранения связанной информации, а делает первые шаги к решению задачи совместного моделирования.
А спрос на совместное мышление сегодня очень высок. Тут и свои протоколы типа знаниевых реакторов или Teams Integrity Стаффорда Бира, и попытки перейти от ведения совместных знаний в неформальном виде, как в Википедии, к формализованным структурам типа ЦИК, и родных проектов вроде киберправды, и системы совместного принятия решений типа социократии или корпоративного сената. Есть закрытые решения, например, Harmonica, и открытые решения, из которых самое известное — это Lumio.
В общем, я подхожу к концу и предчувствую некоторый скепсис, потому что мы не поговорили о том, а, собственно, кто нам отдаст монопольные права, кто, почему вдруг начнут делиться ресурсами и кто задаст, каким образом появятся новые правила взаимодействия. Понятно, что само по себе это не произойдёт, и этого нужно добиваться. А кто будет этого добиваться? Кому это вообще интересно? Есть ли у него стратегия? Надёжна ли его теория?
Очевидным образом, раз уж мы здесь собрались, то кому добиваться есть. Люди, заинтересованные и материально заинтересованные в этом, присутствуют. И это те люди, которые уже сегодня работают на благо человечества, делают что-то с увлечением и не только для себя, и не только за зарплату.
Это и разработчики, которые вносят свой вклад в open source-разработку или сидят ночами над пет-проектами или модами к любимой игре. Это учёные, которым нужно оборудование для того, чтобы работать на всё человечество. Это инженеры, изобретатели, которые у себя в гараже ваяют всё — от прототипов автомобилей до роботов. Это и предприниматели, которые объединяют людей и ресурсы для полезного дела, открывают мастерские или школы.
Это музыканты, писатели, блогеры, которые, собственно, создают средства трансляции продуктов труда, произведений, которые сейчас узурпируют платформы и издательства. Это социальные активисты и волонтёры, которые посвящают свою жизнь изменениям в обществе — в экологической сфере, социальной, политической. Это коммуникаторы, те люди, которые находят других людей и создают устойчивые сообщества, пенсионеры и другие люди, которые остались за бортом рынка труда, но не опустили руки.
И, наконец, самым нашим главным союзником должна быть молодёжь, которая сейчас всё меньше и меньше находит себе места в этом мире и всё меньше готова учиться и работать вообще без какой-то внятной перспективы на обеспеченную жизнь и на осмысленное существование.
В общем, расклад понятен. И самое время рисовать карту нашего путешествия. Эта карта поможет сориентироваться тем, кто уже движется к этому будущему. Поможет увидеть своё место, поможет найти свой путь тем, кто ещё только выбирает, каким образом ему применить себя. Она поможет найти единомышленников и соратников тем, кто одинок, а тем, кто несогласен, — найти общее понимание и договориться.
В общем, если вы движетесь к этому будущему, если вы что-то вносите в то, чтобы его построить, то нам с вами, безусловно, по пути. В общем, присоединяйтесь.
И у нас есть 5 минут на вопросы Жене. Поднимайте, пожалуйста, руки, кто хотел бы что-нибудь спросить.
А я спрошу. Жень, скажи, пожалуйста, а на каком основании ты думаешь, что идея... Можешь вернуть предыдущий слайд, если что. Все спикеры у нас есть в телеграме, и с ними можно общаться после конференции. А чем вот эта попытка рисования карты будет отличаться от других предшествующих попыток? И почему это не
окончится провалом, что никто не станет рисовать эту карту или она будет нарисована, но никто не пойдёт это делать?
— Я, к сожалению, не могу сказать за других, кто пойдёт, кто не пойдёт. Я скажу, что я вижу потребность в этой карте, и я собираюсь её рисовать, да, как бы вот из принципов делократии, которые мы говорили. Пока что-то не нужно никому, оно не произойдёт.
Да, вот это здесь есть люди, которым она нужна. Это я и ещё несколько человек, которые присоединились ко мне в этом деле. И мы хотим туда двигаться. Мы считаем, что потребность в ней есть.
Но надо понимать, что это не карта какой-то выделенной сферы, да? Это не перечень кооператоров, это не набор школ альтернативного образования. Такие локаторы уже есть. Наша задача — внести скорее навигацию среди этих локаторов, среди этих инициатив, но не просто их перечислить, а связать их воедино с теми препятствиями и рисками, которые нас ждут на пути вперёд, и увязать их в единую смысловую картину.
Но насколько проект будет успешным, к сожалению, жизнь покажет. В общем, гарантировать ничего не могу, но мне кажется, что если вам был интересен мой доклад, то, возможно, вам захочется увидеть себя на этой карте.
— Спасибо.
Аплодисменты Евгению.
— Спасибо.